Искусство и мода

Александр Фёдоров: «Люблю импровизацию…»

Опубликовано 30 марта в 11:53
0 0 0 0 0

Прошедшая неделя стала для Оренбургской области Неделей культуры. Десятки культурных мероприятий, состоявшихся за это время, были приурочены к двум профессиональным праздникам, соседям по календарю – Дню работника культуры и Международному дню театра. 21 марта в конференц-зале областной библиотеки имени Крупской известный оренбургский актёр и режиссёр Александр Фёдоров провёл творческую встречу со зрителями. Сразу после мероприятия мы поговорили с Александром о пользе творческих встреч, творческих амбициях и о предстоящем благотворительном проекте.

— Если я правильно понял, это была первая творческая встреча в твоей жизни.

— Были встречи по спектаклям, в связи с премьерами, но вот такая творческая встреча именно со мной – это первый раз, да.

— Как впечатления?

— Подобные мероприятия у меня всегда ассоциировались с мастерами, взрослыми заслуженными артистами, которые работают уже много лет. И тут я. Так что ощущение двоякое. Нет, всё это приятно, но как-то неожиданно. Я увидел здесь разных людей, в том числе тех, которые в театре-то ещё не были, для них всё это несколько непривычно, смотреть на экране не фильм, а отрывки из спектаклей. Но если хотя бы несколько человек заинтересовались театром, это уже хорошо. Я сам когда-то тоже был далёк от театра, но постепенно втянулся.

Я даже не знал, что такое театр. У меня было представление о кино, и, когда актеры вышли на сцену, мне почему-то стало смешно, что они живые, но это всё как бы не по-настоящему.

— Это правда, что до поступления в институт искусств ты был в театре один раз, и то тебя выгнали из зрительного зала?

— Да, друзья позвали в наш драмтеатр на спектакль «Дон Жуан». Я даже не знал, что такое театр. У меня было представление о кино, и, когда актеры вышли на сцену, мне почему-то стало смешно, что они живые, но это всё как бы не по-настоящему. Мы начали комментировать то, что происходило на сцене, например, Дон Жуан говорил: «Сганарель, давай отведаем…», я выкрикивал: «А дайте и нам чуть-чуть». Нас выгнали из зала сразу.

— Но потом всё-таки был актёрский факультет ОГИИ имени Ростроповичей, серьёзные роли в театре. Как изменилось твоё отношение к актёрской профессии во время учёбы на режиссёрском факультете «Щуки», с появлением собственных постановок?

— Я перестроился, внутренние ощущения совершенно другие. Всё-таки режиссёр большую часть времени находится в тени, его момент славы – это первые три премьеры, а потом никто и не знает, кто поставил этот спектакль. Наверное, любой творческий человек в какой-то степени тщеславен, но режиссёр менее тщеславен, чем актёр. Будучи актёром я хотел больше выходить на сцену, хотелось понравиться, а сейчас появился какой-то отцовский инстинкт, что ли, я больше переживаю за других. Мне хочется, чтобы у артистов моего спектакля всё было хорошо. В том, чтобы всё получилось, конечно, есть и мой личный интерес, но сейчас я больше радуюсь успехам актёров. Больше стал переживать за спектакль как за ребёнка, нежели за самого себя.

— Какие-то свои личные методы, режиссёрские хитрости уже появились?

— Не знаю, работаю как чувствую. Может быть, со стороны это выглядит каким-то методом. Но специально никаких методов не ищу. Я люблю импровизацию, этюдный метод работы, когда актёр является моим соавтором, для меня это очень важно. Конечно, можно в первые дни всё выстроить и ходить три месяца смотреть на один и тот же рисунок, но мне это не интересно. А вот именно сочинять вместе, это дорогого стоит.

Всё-таки режиссёр большую часть времени находится в тени, его момент славы – это первые три премьеры.

— Сейчас ты реализовываешь себя в театре, но по твоему отношению к видеоматериалам, которые демонстрировались во время встречи, видно, что кино тебе тоже интересно. Понятно, что снять фильм технически и финансово гораздо сложнее, чем даже выпустить спектакль. Но, может быть, есть у тебя на данный момент какие-то кинематографические идеи, планы?

— Да, тяга к кино, конечно, есть, тем более сам чуть-чуть снимался…

— Кстати, не разочаровал тебя процесс съёмок? Я слышал, что многие разочаровываются в процессе, проскучав большую часть времени в вагончике, пока в очередной раз переставляются свет и камеры…

— Когда я снимался в первый раз, я попал к хорошему режиссёру, в дружную команду, мне очень понравился как раз налаженный съёмочный процесс, когда всё чётко и каждый отвечает за своё дело. Я боялся, чувствовал ответственность. Потом, когда я снимался в простеньких сериалах, там уже и ждать долго приходилось, и задача актёру ставилась не сыграть, а в один дубль проговорить текст в кадре. И очень важно было этот текст не забыть, потому что, если ты забываешь хоть одно слово, запинаешься, то вся съёмочная группа начинает косо на тебя смотреть. В общем, задача – быстрее снять. Потом, если мне звонили, предлагали какую-нибудь роль в таком сериале, то я уже находил причину, чтобы не соглашаться. Хотя сниматься, конечно, хочу, но не в какой-нибудь лаже.

— А что насчёт режиссёрских амбиций?

— У меня есть мечта сделать «Тихий Дон» в театре, но я понимаю, что поставить это произведение в существующих условиях, технических возможностях, с моими сегодняшними личными способностями я пока не готов, ещё не созрел. Вот то же самое и с кино, да, сейчас любому доступны хорошие камеры и вроде бы можно что-то сделать, но это же надо и углубляться в процесс… Я пока не могу решиться на это.

Я считаю, что право на существование имеет любой жанр, как его не назови, «новая драма», «старая»… Всё, что не противоречит законам Российской Федерации, всё может быть.

— Не могу не спросить у тебя как у молодого режиссёра. Как ты относишься к такому явлению, как «новая драма», «документальные спектакли», «новая уральская драма»?

— Я считаю, что право на существование имеет любой жанр, как его не назови, «новая драма», «старая»… Всё, что не противоречит законам Российской Федерации, всё может быть. Пусть каждый находит своего зрителя. Если какой-то человек навязывает конкретное направление, это значит, что он считает себя гуру в профессии? Всё может быть, просто у всего своё время, свой коллектив, своё пространство.

— Ты сам хотел бы что-то сделать в духе того же документального театра?

— Я бы очень хотел, чтобы у нас в Оренбургском драматическом театре имени Горького когда-нибудь заработала малая сцена, где бы я мог экспериментировать. На малой сцене можно всё. На большой, академической сцене необходимо многое фильтровать, больше думать о зрителе, ведь есть уже сформированная публика. А в малом зале, обозначив свою работу как эксперимент, можно делать всё что угодно.

— Будем надеяться. Под занавес разговора вопрос: над чем ты работаешь сейчас?

— Сейчас мы готовим большой благотворительный бал. В прошлом году я делал спектакль «О главном», инициатором проекта была Национальная родительская ассоциация в лице председателя Областного родительского комитета Елены Либкинд. В этом году они объединились с Русфондом и решили сделать не спектакль, а благотворительный бал с целью сбора средств в поддержку семейного театра и в помощь больным детям. В одном проекте мы соединим и различные мастер-классы, и танцы, будет какое-то шоу. Также сами меценаты будут принимать участие в творческих номерах. Конечно, будут выступать и профессионалы, к нам приедут «Open Opera project», Дмитрий Певцов. Условно это можно назвать перформансом – собственно бал и церемония вручения статуэтки «спасибо» главным меценатам и благотворителям. Бал пройдёт 21 апреля в «Армаде».

MVXgEe9PQUY

Спектакль «Боинг-Боинг», реж. А. Фёдоров. Фото Б. Ярцев.

0 0 0 0 0